История Кузнецкого моста

Аккредитованный экскурсовод, автор канала МосГид. Неизлечимый москвофил. Помогаю увидеть прошлое в современном облике города.
История Кузнецкого моста by Анна Еремеева - эксперт Лайк.Москва
После царского переворота в 1762 году главой Российской Империи стала немка София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, на русский лад Екатерина || Алексеевна Великая, вдова Петра |||. Долго без дела новая правительница не сидела и по вступлении в должность принялась за указы. Уже в декабре 1762 года Екатерина пишет манифест о переселении немцев в Россию. Целью его было заполнить свободные и удобные к населению глухие места. Предполагалось заселить колониями немцев Поволжье близ Саратова, хотя в манифесте указывалось , что селиться иностранные граждане могут где хотят в пределах Российской империи. Однако никто на созыв в Россию не откликнулся. Уже в июле 1763 года вышли новые доработанные заманчивыми льготами и прочими благами манифесты :

«Манифест о даруемых иностранным переселенцам авантажах и привилегиях» и «Указ об учреждении Канцелярии опекунства иностранных переселенцев».

Манифест был переведен на английский, немецкий и французский языки и разослан всей Европе.
Началось «настоящее бегство в Россию». Принято считать, что эти указы пополнили численность немцев не только в глубинке Российской Империи, но и в Первопрестольной. Именно тогда немецкие торговцы облюбовали тихую, кривую улицу Кузнецкий мост и начали здесь торговлю. Достаточно скоро их сменил французский торговец, и вся улица превратилась во французское предместье. Россия в те годы - самозабвенный галломан, была счастлива приютить в тихой деревенской Москве кусочек модной Франции. Теперь за высокими модами не надо было далеко ехать! Одеваться на Кузнецком было статусно. За вещь, купленную здесь модники готовы были платить втридорога. Московская Франция разрослась еще больше после Великой Французской революции 1789 года. Бежавшие оборванные и голодные француженки нашли в Москве свой приют и счастье. Здесь они –знатоки высоких мод, этикета и чистого французского языка без примеси нижегородского акцента, о котором писал Грибоедов в «Горе от ума». Кстати, оттуда же:

« А все Кузнецкий мост, и вечные французы,
Оттуда моды к нам, и авторы, и музы:
Губители карманов и сердец!
Когда избавит нас творец
От шляпок их!чепцов! и шпилек! И булавок!
И книжных и бисквитных лавок!..»


Французам жилось в Москве хорошо. Одни устраивали модные дома на Кузнецком, были модистками. Другие - занимались виноторговлей, третьи-учили дворянских детишек танцам, манерам, нянчили детей. И, конечно, открывались рестораны с истинно французской кухней.

Один из самых известных модных домов принадлежал Мари Роз Обер-Шальме. Дама приехала в Москву после французской революции буквально в лохмотьях. В Москве она принялась одевать местных барышень по законам парижской моды. Скорее всего у Мари Роз действительно были познания в этой науке,и она быстро сколотила себе приличное состояние на московских франтихах. Именно к ней в магазин Лев Толстой отправил Наташу Ростову в «Войне и мире». Ее дом, в котором располагался магазин, по сей день стоит в Глинищевском переулке ( д. 6) с мемориальной табличкой, но посвящённой не Мари Роз, а Александру Сергеевичу Пушкину, гостившему здесь уже глубоко после Шальме (в ее доме открыли известную гостиницу «Север»). А ее популярный магазин игральных карт на Кузнецком мосту и вовсе не сохранился.
Однако с Мари Роз связывают еще и темные воспоминания о войне 1812 года. По указу Ростопчина торговля на Кузнецком мосту была прекращена, многих французов выслали из города. Но Мари Роз осталась. Известно, что ее принимал сам Наполеон, когда бежал от пожара в Петровский путевой дворец. Бывшая законодательница мод беседовала с захватчиком о новом государстве и об отмене крепостного права. В итоге французская армия бежала из Москвы. Бежала и Мари Роз, но в пути заболела и скончалась. Вернуться на родину ей было не суждено.

Война 1812 года омрачила жизнь французов на какое-то время, но достаточно быстро привычная жизнь восстановилось.

Известный балетмейстер Жан Ламираль, проживавший в своем доме из 25 комнат в Столешниковом переулке ( дом 9 стр. 3) до войны вел успешную карьеру. Главным его делом было становление на ноги русского балета. Однако он не брезговал и частными уроками для детей богатых дворянских фамилий. Занятия проходили в специальном зале его дома. Этим же делом занимался и другой француз- известнейший танцмейстер 18 века П. Йогель, который обучал танцам несколько поколений дворянский детей. В их числе была Наталья Гончарова, жена А. С. Пушкина.
Жан Ламираль как и Мари Роз оставался с семьёй в оккупированной Москве. В своём доме он встречался со своими земляками и , конечно, тоже переживал за исход войны двух родных сторон. Однако, не зря говорят, что даже у стен есть уши. Доложили, что в доме Ламираля громко звенели бокалы, и выпито было много за здоровье Наполеона и непобедимость французской армии. После этого вечера Жана Ламираля с семьёй отправили на барже в Новгород. Он смог вернуться в свой дом только через несколько лет и продолжил своё балетное дело.

Большей известностью обладал француз Камиль Филипп Депре, и едва ли он когда-либо думал, что будет жить в России. В 1812 году в чине капитана наполеоновской армии он сражался на Бородинском поле, был ранен. За ним ухаживала молоденькая Анна Рисс, тоже француженка, но ее семья уже давно жила в Москве. Дом Рисс находился на Петровке в эпицентре французской торговли. Депре влюбился в девушку и решил остаться с ней в России. Он очень успешно занялся виноторговлей и даже стал поставщиком Императорского двора. Дом на Петровке ( д. 8/11) был в корне перестроен архитектором Р. Клейном под нужды винного магазина , с глубокими погребами, большими окнами-витринами, лепниной в виде виноградной лозы.На верхних этажах располагались квартиры. Чуть позже архитектор Р. Клейн выстроит ещё одно доходное здание фирмы Депре на Петровском бульваре (д. 17). Вина от Депре были высокого качества. Их особенно ценил эстет А. П. Чехов. Любителями вин от Депре были и Н. В. Гоголь, А. И. Герцен. А вот Л. Н. Толстой больше уважал вина от Леве, магазин которого располагался на участке земли уже упомянутого Жана Ламираля в Столешниковом переулке ( д.7,с.1).

В доме номер 9 по Кузнецкому мосту в 1820-е годы располагалось модное ателье «Дюманси». В нем модисткой работала француженка Полина Гебль. Неподалёку от салона стоял дворянский дом Анненковых (утрачен), где проживал ее будущий муж декабрист Иван Анненков. Но познакомиться им судьба уготовила в Пензе на ярмарке. После восстания декабристов 1825 года Иван был арестован и отправлен в Сибирь. Полина Гебль отправилась за возлюбленным. В Чите они обвенчались. Во время священного акта Ивану Александровичу разрешили снять кандалы. Долгие 30 лет семья прожила в Сибири и только после стольких лет им было разрешено перебраться ближе к столицам. Этот роман впечатлил весь мир. Впечатлился и Александр Дюма, положивший эту историю любви в основу своего романа «Учитель фехтования».

История другой французской модистки с Кузнецкого моста не была столь романтична. Мадмуазель ЖуЖу была прекрасна! У неё было все: молодость, красота, работа и, что не мало важно ,очень состоятельный покровитель Савва Морозов. В один прекрасный день ЖуЖу как обычно с утра ехала по Кузнецкому на работу, как вдруг мальчишка разносчик газет на другой стороне улицы громко привлек к себе внимание свежей новостью: «Савва Морозов покончил с собой в Ницце!» Мадмуазель бросилась из своего экипажа за свежей газетой, но встречный экипаж настиг ее раньше, чем подробности самоубийства ее возлюбленного. Мадам ЖуЖу скончалась в больнице через несколько часов. На следующее утро было найдено тело разносчика газеты, задушенного женским чулком. Так за свою смерть отомстила некогда счастливая и преуспевающая в Москве француженка ЖуЖу....а газетчики старательно обходили Кузнецкий мост стороной .

В далеком 1841 году молоденькая безродная Луиза Симон-Деманш на свою беду познакомилась с русским столбовым дворянином Александром Васильевичем Сухово-Кобылиным во время его путешествия во Францию.

Он и соблазнил девушку приехать к нему в Москву. Александр Васильевич был известный сказочно богатый дворянин. У него было прекрасное образование, красив собой и пользовался огромнейшей популярностью у женщин.Для любимой француженки Александр снимал жилье на Никольской улице, на Рождественке ( дом не сохранился), на Тверской в доме Гудовича (Брюсов пер.,д. 21),открыл под ее именем бакалейный магазин на Неглинной и винный в Охотном ряду, но дело не пошло.
Но главное, что Луиза безумно любила своего мецената и дико страдала от его измен. Отношения с другими многочисленными женщинами Сухово-Кобылин не особо и скрывал.
Луиза пропала в ночь с 6 на 7 ноября. Ее тело было найдено 9 ноября 1850 года в сугробе неподалёку от Пресненской заставы. Экспертиза установила, что женщина была задушена, на теле были многочисленные гематомы,перерезано горло, платье и драгоценности были надеты уже на мертвое тело. Кто смог совершить это жуткое преступление, гадают до сих пор. Главный подозреваемый сам Александр Васильевич дорого заплатил за этот роман. Почти семь лет он находился в подозреваемых, дважды арестовывался и в итоге был отпущен при условии публичного покаяния в церкви Воскресения на Успенском вражке, что была недалёко от дома, где он в последний раз встречался со своей возлюбленной.

Сухово-Кобылин в итоге стал известным драматургом. Луиза не стала женой, не стала матерью и оставила после себя только громкое дело о своём убийстве.

Можно перечислять сотни успешных и не очень французских фамилий, обладатели которых связали свою жизнь с Москвой. Ралле, Буис, Брокар, Бо, Оливье, Морель, Годон, Дюкло, Ярд... Все они прочно застряли в московской истории. Захотите вспомнить об этом, прогуляйтесь по Кузнецкому и представьте себе только французскую речь, ни одного русского магазина, молоденькие состоятельные покупательницы в шляпках и щёголи в костюмах.